Отец Браун, не мешкая, прошел во вторую комнату. Гость и хозяин не поздоровались друг с другом - в кабинете царила мертвая тишина; спустя мгновение священник снова появился на пороге.

В тот же момент встрепенулся сидевший у двери молчаливый телохранитель; впечатление было такое, будто ожил шкаф или буфет. Казалось, самая поза священника выражала тревогу. Свет падал на его голову сзади, и лицо было в тени.

- Мне кажется, вам следует нажать на вашу кнопку, сказал он со вздохом.

Уилтон вскочил, очнувшись от своих мрачных размышлений.

- Но ведь выстрела же не было, - воскликнул он срывающимся голосом.

- Это, знаете ли, зависит от того, - ответил отец Браун, - что понимать под словом "выстрел".

Уилтон бросился к двери и вместе с Брауном вбежал во вторую комнату Она была сравнительно невелика и изящно, но просто обставлена. Прямо против двери находилось большое окно, из которого открывался вид на парк и поросшую редким лесом равнину Окно было распахнуто, возле него стояло кресло и маленький столик. Должно быть, наслаждаясь краткими мгновениями одиночества, узник стремился насладиться заодно и воздухом и светом.

На столике стояла коптская чаша; владелец поставил ее поближе к окну явно для того, чтобы рассмотреть получше. А посмотреть было на что - в сильном и ярком солнечном свете драгоценные камни горели многоцветными огоньками, и чаша казалась подобием Грааля. Посмотреть на нее, несомненно, стоило, но Брандер Мертон на нее не смотрел. Голова его запрокинулась на спинку кресла, густая грива седых волос почти касалась пола, остроконечная бородка с проседью торчала вверх, как бы указывая в потолок, а из горла торчала длинная коричневая стрела с красным оперением.

- Беззвучный выстрел, - тихо сказал отец Браун. - Я как раз недавно размышлял об этом новом изобретении - духовом ружье. Лук же и стрелы изобретены очень давно, а шума производят не больше. - Помолчав, он добавил: - Боюсь, он умер. Что вы собираетесь предпринять?