- Поскольку каждый одарен создателем, - с улыбкой сказал отец Браун, - правом на жизнь, свободу и вождение автомобилей... не говоря уже о самолетах. Значит, если бы над домом пролетел незнакомый самолет, вполне вероятно, что на него не обратили бы особого внимания.

- Да, наверно, - согласился Уэйн.

- И даже если б летчик был знакомый, - продолжал священник, - он, верно, мог бы для отвода глаз взять чужой самолет. Например, если бы вы пролетели над домом в своем самолете, то мистер Мертон и его друзья могли бы вас узнать по машине; но в самолете другой системы или как это у вас называется, вам бы, наверно, удалось незаметно пролететь почти мимо окна, то есть так близко, что до Мертона практически было бы рукой подать.

- Ну да, - машинально начал капитан и вдруг осекся и застыл, разинув рот и выпучив глаза.

- Боже мой! - пробормотал он. - Боже мой! Потом встал с кресла, бледный, весь дрожа, пристально глядя на Брауна.

- Вы спятили? - спросил он. - Вы в своем уме?

Наступила пауза, затем он злобно прошипел:

- Да как вам в голову пришло предположить...

- Я лишь суммирую предположения, - сказал отец Браун, вставая. - К некоторым предварительным выводам я, пожалуй, уже пришел, но сообщать о них еще не время.

И, церемонно раскланявшись со своим собеседником, он вышел из отеля, дабы продолжить свои удивительные странствия по Нью-Йорку.

К вечеру эти странствия привели его по темным улочкам и кривым, спускавшимся к реке ступенькам в самый старый и запущенный район города. Под цветным фонариком у входа в довольно подозрительный китайский ресторанчик он наткнулся на знакомую фигуру, но немного же осталось в ней знакомого.

Мистер Норман Дрейдж все так же сумрачно взирал на мир сквозь большие очки, скрывавшие его лицо, как стеклянная темная маска.